Мой идеальный монстр  - Эмилия Грин

«Я ненавижу тебя, Джастин Коллинз!» — последнее, что пронеслось в голове, прежде чем перед глазами всё потемнело, и я провалилась во тьму.

POV. Джастин

Как можно ненавидеть кого-то настолько же сильно, насколько и любить?! Семь лет назад она плюнула мне в сердце, а сегодня — в лицо. И вместо того, чтобы злиться, я был невероятно горд, что она нашла в себе силы постоять за себя. Отчаянная крошка Лана…

Но у всего бывает начало и конец. И вот он, финал нашей истории — сожженные картины и разодранный в клочья портрет. Увы, обойтись без жертв не удалось. Градус драмы между нами был настолько высок, что всё полетело в тартарары…

— Дорогой, может, ещё немного понежимся в постели, и ты мне расскажешь, кто эта сумасшедшая?! — Натали подошла сзади и обняла меня за талию, обводя кончиками пальцев проступающие кубики пресса. Я резко одернул её от себя и развернулся.

— Если ты всё ещё хочешь стать моей женой, никогда не называй её сумасшедшей! Поняла? — и, не дожидаясь ответа невесты, быстро вышел из комнаты. Прямо напротив спальни располагался мой кабинет, и я вновь нашёл убежище в этих мрачных стенах, обитых тёмным деревом.

***

Лана не понимала, за что я так её ненавидел и хотел отомстить. Потому что она знала только верхушку айсберга, самую малость правды, и понятия не имела, что же всё-таки произошло…

Я прикрыл глаза, ощущая нарастающее волнение внутри.

7 лет назад

С тех пор, как домработница выставила меня насильником, прошло два дня. Я отключил телефон и сразу же вернулся в Нью-Хейвен. По правде говоря, я просто ушёл в отрыв: устроил вечеринку у себя на квартире с самыми горячими красотками Йельского университета. Перетрахал парочку популярных тёлок, чтобы выпустить свой гнев. Но всё было не то. Ничего общего с теми эмоциями, которые зародились во мне после прикосновений Ланы. Она помогла познать, что такое чистое первородное искушение. Основной инстинкт, когда желаешь кого-то до дрожи в теле, а пульс при этом бьется в агонии.

Пару раз я порывался вернуться в Нью-Йорк и завершить начатое. Какая теперь разница? Всё равно в глазах членов семьи я был зверем, напавшим на юное голубоглазое дитя. Она всё продумала, и эта стеклянная ваза на прикроватной тумбочке оказалась там не случайно. Специально! Для пущего драматического эффекта. Как будто бедняжка защищалась из последних сил, и чудом вырвалась из лап монстра. Хотелось показать ей, каким я всё-таки бываю в гневе. Но в глубине души знал, что даже в состоянии разъяренного зверя, всё равно не смогу сотворить с ней телесного насилия…

Трель мобильного застала врасплох. Миловидная голубоглазая брюнетка, по странному стечению обстоятельств отдаленно напоминающая художницу, как раз умело орудовала своими пальчиками у меня в боксерах, когда на дисплее высветилось «отец».

Я всё же решил ответить, вдруг они всё выяснили и снизошли до того, чтобы извиниться передо мной.

— Да!

— Джастин, мама при смерти… Она в реанимации… Срочно возвращайся домой! — сухой безжизненный голос коротко передал мне последнюю информацию.

— Выезжаю! — я лихо сбросил с себя обнажённую девицу, оделся и через считанные минуты уже мчал по направлению в Нью-Йорк.

Следующие три дня превратились в сущий кошмар. Мы с отцом караулили маму, и по очереди спали в госпитале святого Франциска. Оказалось, на фоне нервного потрясения у неё оторвался тромб — тромбоэмболия легочной артерии. Лучший нейрохирург Лос-Анджелеса сообщил, что маму чудом вытянули с того света, с таким диагнозом очень редко удается оказать своевременную помощь…

Она почти двое суток провела в реанимации, и, несмотря на то, что опасность миновала, у неё обнаружили предрасположенность к тромбоэмболии. Теперь нужно было многое скорректировать в образе жизни, чтобы избежать рецидива. Её лечащий врач сообщил, что маме нельзя нервничать, и мы с отцом должны оберегать её от всевозможных потрясений.

При психоэмоциональной перегрузке выделяются «гормоны стресса» — адреналин, норадреналин, которые сужают сосуды. В этой ситуации, даже если тромб не оторвется и окажется не очень крупным, исход все равно может быть смертельным, поскольку сосуд полностью закупоривается из-за сильного сжатия.

Как-то вечером в больнице, когда мама пошла на поправку, и её жизни уже ничего не угрожало, отец отозвал меня на серьезный разговор.

— Джастин, ты знаешь, как сильно я люблю твою мать! Мы с ней вместе со студенчества, и если бы она… — он затих и нервно сжал ладони.

— Пап, я понимаю…

— Нет, ты ничего не понимаешь!!! Из-за того, что ты полез к той девчонке, мама чуть не умерла!!!

— Да не лез я ни к кому!!! — но я уже и сам не верил в то, что говорил… ведь я действительно собирался заняться сексом с пятнадцатилетней девушкой… Лана просто одурманила меня, свела с ума, а потом обратила все иллюзии в прах.

— Джастин, ты еще будешь спорить? — отец как-то обреченно осел на больничную кушетку. — Марта так перенервничала, что чуть не умерла, ты ведь знаешь свою маму, она принимает всё слишком близко к сердцу… Поэтому с сегодняшнего дня всё изменится, сынок!

— Что это значит?

— Мы настаиваем, чтобы ты начал посещать курсы психотерапии… — отец поднял на меня полные боли глаза, в его взгляде явственно читалось, что он не верил мне так же, как и мама. Душу заполнило отчаяние. У меня просто не осталось сил спорить.

— Хорошо. Что ещё?

— Ещё мы вынуждены на время забрать твою машину… — он сделал паузу, как бы собираясь с мыслями. — Джастин, я узнал недавно, что ты участвуешь в нелегальных гонках. И я не могу позволить тебе делать это… Если Марта узнает, что ты гоняешь…

Из моих легких выкачали кислород. Гонки — единственная отдушина, и даже её у меня хотели отнять. Но я не мог ничего поделать. Машину подарили родители, я же в своей жизни до сих пор не заработал ни цента…

— Я тебя понял, отец. Но и у меня есть условие.

— Говори, сын.

— Я хочу начать работать в «Коллинз Индастрис». Официально. Я хочу познать все азы управления семейным бизнесом, потому что через несколько лет я планирую возглавить эту компанию. — Серьезно посмотрел ему в глаза, казалось, он был удивлён моей просьбой.

— Я подумаю об этом… Пока ты должен начать с сеансов психотерапии… А там видно будет. Пойми, это успокоит твою маму! — я машинально кивнул, до боли впиваясь ногтями в ладонь левой руки.

«Я уничтожу тебя, Лана!» — словно заклинание выдал мой воспаленный после бессонных ночей мозг.

***

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я, наконец, пришёл в себя. Натали несколько раз порывалась нарушить моё уединение, но я остался непреклонен. Ненавижу, когда кто-то лезет в душу. Сегодня мне хотелось находиться один на один со своими мыслями, поэтому остаток дня я провёл на нелегальном гоночном треке, лихача и, нарушая правила.